Атака на «средний класс»
Вдыхаю влажный, густой воздух, открываю глаза, в распахнутом окне вижу ветвь дерева с фиолетовыми цветами вместо листьев на фоне серого, будто затянутого дымом неба, слышу протяжный, тоскливый, как вдовий стон, крик птицы... Я в Лиме. Нигде нет такого влажного плотного воздуха, который, кажется, можно пить; нигде нет такого безнадежно серого неба, и нигде так не плачут птицы.
Легенда говорит, что индейцы показали испанцам самое гнилое на всем побережье место для строительства столицы. Но я люблю Лиму. Ее любят все, кто прожил здесь достаточно долго для того, чтобы почувствовать обаяние ее старых колониальных улиц, насладиться красотой колоннад из королевских пальм, ощутить бесшабашность головокружительных, почти отвесных обрывов берега, словно сбрасывающего город в океан.
Говорят, что страна первой длительной зарубежной командировки становится почти второй родиной. К ней привязываешься сильнее, чем к другим странам, в которых бываешь потом. Постепенно в незнакомом городе появляются любимые уголки, кафе и ресторанчики, где на ходу перекусываешь или часами просиживаешь с интересным собеседником за бесконечным хороводом чашечек кофе.
Незаметно для себя узнаешь город и страну все ближе, привыкаешь к ней, и вдруг приходит время расставаться. И тогда неожиданно открывается истина, известная только морякам и бродягам: уехать из любимого тобой уголка Земли—все равно что немного умереть.
Моя карьера журналиста началась в Лиме в 1970 году. Это был год землетрясения, унесшего более 50 тысяч жизней. Лима тогда не пострадала. Подземный толчок произошел в горах, в департаменте Анкаш. В его столице — городе Уарас были разрушены почти все дома. А поскольку сделаны они были из травы и глины, над городом на несколько километров поднялось пылевое облако. В этой плотной завесе пыли задохнулись тысячи людей.