Иду по Абанкаю. Улица явочным порядком превращена в рынок. На полиэтиленовых подстилках прямо на тротуаре: брюки, рубашки, носки, ботинки, шерстяные накидки— пончо, сумки... Все это изобилие расшифровывается как полубезработица. Чем меньше рабочих мест на фабриках и в мастерских, тем больше в стране лоточников, продавцов газет и жевательной резинки. Это закон. Но здесь продают не только жевательную резинку. Говорю об этом с сенатором от фракции Объединенные левые господином Карлосом Мальпика.
— То, что вы видите на улицах Лимы, лишь приметы катастрофы,—говорит он,— за этими приметами суровые реалии. Применение модели «чикагской школы» вызвало кризис в текстильной и рыбной промышленности, автомобилестроении, привело к закрытию предприятий по производству химических удобрений, поставило на грань банкротства аграрные кооперативы по производству сахара из сахарного тростника.
Международный валютный фонд требует выплаты долгов или, лучше сказать, процентов на долги. Мы их платить не можем и вынуждены просить о новых кредитах, которые покроют выплаты процентов на долги. Международный валютный фонд предоставляет эти кредиты-мосты только на условиях, которые практически означают дальнейшее сокращение производства.
А в стране и так пятьдесят процентов безработных и полубезработных. Но люди, естественно, пытаются выжить. Небольшие фабрики работают как бы в подполье, скрываются от налогов, поэтому такое обилие товаров на импровизированных рынках.
Но и это не все,— продолжал сенатор, вдруг переходя на веселый тон —В конце года парламентская комиссия проверяет наличие валюты в банках. Вы знаете, что банки, давая кредиты, должны иметь под них определенное обеспечение. И вот что получается: в стране кризис, безработица, а в банках мы обнаруживаем большое количество зелененьких долларов! В трех крупнейших банках до шестисот — семисот миллионов! Но только объяснить, откуда взялись эти свободные доллары, банки не могут. Называют их поступлением по статье «ошибки в расчетах».
— Есть такая статья,—сказал сенатор и рассмеялся.
— Простите, но я не понял, что в этом смешного,—сказал я.
— Смеюсь, чтобы не заплакать,—сказал сенатор,— потому что доллары-то эти от контрабанды, от незаконных операций, возможно, и от торговли кокой. Это же показатель разложения экономики, финансов...
От сенатора оппозиционной партии иду по коридорам Дворца конгрессов к сенатору от правившей тогда партии Народное действие господину Гастону Акурио. Задаю ему главный, на мой взгляд, в этом разговоре вопрос: к каким положительным или отрицательным результатам, по его мнению, привело введение в Перу экономической модели «чикагской школы»?