Одну из песен Луиса, которая называется «Наследство», я записал тогда на пленку, а потом перевел и напечатал в «Комсомольской правде» в очерке о Луисе Мехия Годое, авторе гимна Сандинистского фронта, замечательном певце и патриоте. Очерк назывался «Дом окнами к родине». В этом названии, как мне казалось, отразилась суть жизни Луиса и других никарагуанских патриотов, вынужденных жить в изгнании. Но где бы они ни жили, окна их домов были повернуты к родине. Из этих окон они видели и Никарагуа, и всех дорогих их сердцу людей...
Но вот песня:
Завтра, сын мой, все будет иначе. Уйдет горечь из дома.
С черного хода уйдет, закроют за ней дверь навсегда люди.
И высохнут слезы в семьях рабочих.
Не будет ни плети, ни тюрем, ни пуль для угнетенных.
Хотел бы я, сын мой, оставить тебе в наследство
Мой голос и радость воспоминаний о счастье.
Но вижу одну поэму, написанную кровью на улицах моей деревни.
Застывшую в глазах детей и в руках убитых.
И потому оставлю тебе в наследство мою гитару. 
Руки раскрытые; — народу и кулаки сжатые — режиму.
Это тебе оставлю, чтобы ты оставил в наследство своим детям свободную родину, о которой мечтал мой дед.
Пойдем, сын, бери гитару, прицелься, стреляй и пой!
И увидишь, что все придет завтра, и имена павших пропоют кларнеты, зацветут цветы там, где упал товарищ. И засеем любовью шрам воспоминаний, вот увидишь...
В том же году на Кубе я встретился с товарищем Томасом Борхе. Западная пропаганда представляла Сандинистский фронт национального освобождения как небольшую группу террористов, рвущихся к власти. Поэтому миссия Томаса Борхе и других руководителей Фронта в 1978 году была особенно важной. Они встречались с политическими деятелями, прессой и рассказывали о том, что собой представляет Фронт, какова его политическая платформа, о том, что Фронт пользуется поддержкой подавляющего большинства никарагуанцев.