Это и есть установка империализма в Колумбии,— сказал мне Генеральный секретарь компартии товарищ Хильберто Виейра.
Конечно, объяснять причины насилия в Колумбии только экономическими интересами нельзя. Но путь к пониманию политических привязанностей определенных социальных групп и отдельных лиц открывается через знание их экономических интересов.
Что означает, например, такой факт? Телохранитель Хайме Пардо Леаля — Уильям опознал убийц. В «рено-18» сидели братья Инфанте. Как показало расследование, убийц подобрал вертолет в трех километрах от места нападения на Леаля. И через два дня они оказались в США! Каким образом два уголовника-колумбийца получили так быстро и без проволочек американскую визу?
Братья Инфанте — подручные кокаинового «царька» Родригеса Гача, известного своими связями с военными. Доказательства легко найти в книге «Кокаиновые всадники» колумбийского журналиста Фабио Ка-стильо.
Родригес Гача, Пабло Эскобар, семейство Очоа — главные кокаиновые «короли» — содержат частные армии, вооруженные самым современным оружием. И все это с разрешения военного ведомства Колумбии. С его же согласия эти торговцы наркотиками получают разрешения на владение и эксплуатацию целого флота самолетов и вертолетов. В книге опубликованы бортовые номера этих самолетов, координаты аэродромов, на которых они базируются... И все это известно журналисту и неизвестно военной контрразведке и американской военной миссии, расположенной прямо в здании министерства обороны Колумбии? Думаю, никто этому не поверит.
А что предпринимает по поводу насилия правительство Колумбии? Я задавал этот вопрос главе Секретариата при президенте страны по умиротворению Рафаэлю Пардо и главе Секретариата по правам человека Альваро Тирадо Мехия, Уже само существование этих секретариатов чговорит о том, что президент страны делает все возможное для умиротворения в Колумбии и сохранения человеческих жизней. Секретари рассказали о программах, по которым правительство предоставляет помощь крестьянам, защищает их права от посягательств помещиков, о расследованиях преступлений, которые ведет правительство. Мы говорили и о причинах насилия, социальном неравенстве, о том, что двухпартийная система в Колумбии не обеспечивает волеизъявления больших групп населения, которые вынуждены изъявлять свою волю с оружием в руках. Они объяснили мне, что первые свободные выборы алькальдов городов и поселков — один из шагов к большей демократизации общества. Мы говорили и о том, что колумбийские военные, как институт, не могут считаться виновными в нарушении прав человека, потому что многие офицеры, помогающие латифундистам и преследующие крестьян, нередко действуют самовольно. Мы говорили о сложности обстановки в стране, и оба моих собеседника, не сговариваясь, просили меня не упрощать ее, что я по возможности и постарался сделать в этом очерке.