По совету председателя профсоюза договариваю.: с его замами о поездке на металлургические предприятия. Утром следующего дня выхожу из гостиниць: в 6 утра. Меня уже ждет машина. Утро холодное. От небольшого кафе напротив гостиницы приятно разносится запах кофе. Поднимаюсь на две ступеньки, выпиваю чашку кофе и скорее в машину. Меня уже торопят. Сажусь рядом с шофером и вдруг слышу, как кто-то кашляет рядом с машиной. Оглядываюсь, но никого не вижу. И снова слышу натужный громкий кашель. Осматриваю внимательно пространство между дверцей машины и стеной и вижу рядом со ступеньками лестницы кафе решетку полуподвального помещения. На ней лежит рваный, выброшенный кем-то половик. Из-под половика и доносится кашель. Потом половик приподнимается, и появляется грязная, взлохмаченная белобрысая голова мальчишки. Он сворачивает половик, отодвигает его к стене, туда же ставит картонку, которую он клал на ночь на решетку (видно, из полуподвала тянуло теплом), и отправляется прямо в кафе. Хозяин без разговоров и, как мне показалось, без просьбы мальчишки дает ему бутерброд с колбасой. Запихивая в рот свой завтрак, мальчишка выходит из кафе. Это один из двух миллионов брошенных на улице бразильских детей. Сколько их в Сан-Паулу?
С каждой минутой транспорта на улицах становилось все больше. На выезде из города мы поравнялись с последней станцией метрополитена. Станция была закрыта. Второй день бастовали метрополитеновцы. Нагрузка на автобусный парк города сразу возросла. За станцией начался район Татаубе, что означает «лес, где живут маленькие броненосцы». Мясо броненосца по вкусу похоже на свинину. Из его панциря местные умельцы делают музыкальный инструмент — чаранго, напоминающий мандалину. Никакого леса, конечно, здесь нет и в помине. Осталась только трогательная привязанность местных жителей к старым названиям...
Мы проехали по улице имени Освальдо Ароука и остановились у основанного им же предприятия «Металурхика Ароука лимитид». В профсоюзе металлургов Сан-Паулу — 600 тысяч рабочих с 11 тысяч предприятий, больших и малых. Мы оказались на среднем — 500 рабочих и служащих. Мои друзья из профсоюза остановились у ворот фабрики и начали раздавать листовки. Каждый из входящих брал по одной. На фабрике в профсоюзе состоит только 50 процентов рабочих.