— Вполне вероятно, что целый миллион буревестников гнездится только на этом отрезке побережья острова Филлипа,— сказал Грэхем Пиззи.— И ведь это только аванпост, а не основное место их распространения.

Каждая птица оставила в норе птенца. Только одного — ни один буревестник не откладывает больше одного яйца за сезон. Если оно погибло, то потеря невозместима, так как к тому времени, когда самка сносит яйца, самец уже не может ее оплодотворить.

Размах крыльев этих птиц, которые на земле выглядят не больше маленькой чайки, настолько велик по отношению к размеру туловища, что на суше они неловки, неповоротливы и плохо координируют свои движения. При наклонах их тянет вниз, передвигаются они небольшими шагами, словно начинающие ходить малыши или двигающиеся ощупью при дневном свете ночные животные. Их не раздражал свет наших фонарей, и они давали себя потрогать. У этих птиц черное блестящее оперение и серый воротник. Они продолжали подниматься вверх, одна птица за другой. Мы подсчитали, что каждые десять секунд мимо нас проходила птица. Продолжалось это около двух часов. На протяжении многих миль дюны были испещрены тропками. Сколько же было здесь буревестников в этот предрассветный час? Ума не приложу.

Как только птица подходила к высоким дюнам, происходило чудо. Расправляя крылья, буревестник взлетал, демонстрируя необычную грацию, красоту, координацию движений. Крылья буревестника, приспособленные к полетам на тысячи миль, достигли совершенства. В воздухе птица без малейшего напряжения мчится ввысь, теряясь в просторах неба, которое внезапно заполняется черными точками, кружащими, ныряющими, устремляющимися вниз, вновь взвивающимися над океаном в волшебном рисунке постоянного движения. Восторгаешься, с какой точностью движется в воздухе птица, столь неуклюжая на земле. Ни одна не задевает другую. Каждая из них совершает несколько кругов и улетает в открытое море.