Николас почувствовал, что закипает от злости. «Если меня раскроют, схвачу одного из этих молодчиков и прыгну с ним в окно. Пусть попробуют тогда объяснить, как вывалились с двенадцатого этажа сразу два человека...»
Решение было принято, и с ним пришло спокойствие. Он смотрел в окно на серое, затянутое облаками лондонское небо, такое непохожее на небосвод над его Гаваной, и отвечал на вопросы...
Николас Сиргадо прошел испытание на «детекторе лжи» и был зачислен в штат агентов ЦРУ. С этого дня он стал Сорро — Лисой. Началась работа в американской разведке, длившаяся десять лет...
Впервые о Николасе Сиргадо я услышал, как и все, в 1976 году. Фидель Кастро, выступая на траурном митинге, посвященном гибели кубинского самолета над Барбадосом, огласил последнее задание ЦРУ своему агенту Сорро. (К этому выступлению я еще вернусь.) Потом я видел Николаса на XI фестивале молодежи и студентов в Гаване в 1978 году. Он выступал как свидетель на Международном антиимпериалистическом трибунале. И вот теперь я получил возможность встретиться с ним здесь, в Гаване. Он должен был прийти ко мне домой.
С Николасом мы провели вместе весь день, а к вечеру приехала его жена Мария-Антуанетта. Мы разговаривали, пили кофе по-кубински, приготовленный Марией-Антуанеттой, и ели пельмени по-сибирски. Разговор шел о том, как жил и работал все эти нелегкие годы Николас Сиргадо, один из миллионов кубинцев, которые приняли революцию и защищали ее.
Николас родился в бедной рабочей семье. Впрочем, слово «бедность» можно понимать по-разному. А на Кубе градаций ее было так много, что лучше сказать «в пролетарской семье» — так говорил сам Николас. Отец и мать образования не имели, но делали все, чтобы дети учились, Николас пошел в одну из школ «народного образования». Кубинцы называли эти заведения «настоящим несчастьем». Мальчик учился в школе для бедных, пока дед не решил, что пора помочь внуку. На его деньги Николаса устроили в протестантский колледж, который финансировали американцы. Нетрудно понять чувства мальчишки из бедной семьи, попавшего в школу для богатых. Сколько маленьких столкновений, сколько незаметных, но глубоких ран остается в душе ребенка!