Николае проявил характер. Он завоевал свое собственное место в колледже. Отлично учился, занимался спортом, играл в популярный на Кубе бейсбол... Сиргадо заметили. Скоро его начали показывать приезжавшим на Кубу американским попечителям колледжа, приглашали на встречи с особо важными деятелями. На выпускном вечере именно ему поручили произнести перед хозяевами благодарственную речь. По окончании колледжа Николас пошел на работу в банк. Работал и учился в вечернем экономическом институте.
Шел 1953 год. Батиста уже пришел к власти. Кубинцы ненавидели тирана, его палачей, наемных убийц, взяточников, воров, плотным кольцом окружавших диктатора.
Николас принимал участие в выступлениях студентов, потом, продолжая работать в банке, познакомился с участником движения «26 июля» и стал профсоюзным активистом.
— Тогда я был далек от марксизма,—рассказывает Николас.— И уж тем более не мог называть себя революционером. Ведь я не понимал, что бороться нужно против всей системы. Думал, конечная цель нашей борьбы — возврат свобод, которые отнял у кубинцев Батиста.
Победу революции Сиргадо встретил как большой праздник. Николас решил, что революция уже завершилась. Теперь он вспоминает об этом с улыбкой.
Требовались образованные, преданные делу люди. Николаса назначили руководителем одного из крупных предприятий по производству железобетона. Однако вопреки его ожиданиям враги революции не сложили оружия, борьба продолжалась.
— Я верил Фиделю безгранично,— рассказывал Николас.— Эта вера помогла занять правильные позиции...
В 1960 году Сиргадо узнал, что его старший брат (в нашем разговоре Николас называл его «этот гражданин») примкнул к врагам новой Кубы. Брат женился на богатой девице и решил уехать в США, чтобы оттуда руководить контрреволюционной деятельностью. Перед отъездом состоялся откровенный разговор. Переубедить «этого гражданина» Николасу не удалось.
— Когда поймешь, что я прав,— бросил беглец на прощание,—дай знать...
Поляризация сил шла быстро. Контрреволюция перешла к действиям: горели склады с продовольствием, поля сахарного тростника, ломались машины, с таким трудом приобретенные на народные деньги. Николас хорошо знал, какой ценой давался каждый шаг революции. Он руководил производством железобетона, из которого строились новые школы, жилье для рабочих, больницы. Вместе с товарищами дежурил после работы, охранял покой и мирный труд кубинцев. Ведь старое не уходило без боя: ночные рейды пиратских самолетов, обстрелы побережья с быстроходных катеров, бомбежки городов и, наконец, высадка контрреволюционеров на Плая-Хирон...