— Не могло ли случиться так, что вирус чумы семьдесят первого года сохранился и при определенных условиях дал новую вспышку?
— Исключено. Вирусы чумы семьдесят первого и восьмидесятого годов, могу утверждать это со всей уверенностью, разные. В семьдесят первом году все заболевшие свиньи погибли. Смертность — сто процентов. В восьмидесятом году погибло только сорок — шестьдесят процентов. Характер вируса определяется также специальным анализом. Такой анализ вируса восьмидесятого года показал, что он не идентичен вирусу семьдесят первого года. Есть и другие способы определения характера вируса. Все анализы показали: вирус чумы восьмидесятого года не похож ни на один из тех, которые мне приходилось изучать. Ни на бразильский, ни на гаитянский, ни на те, что мне показывали в лабораториях США. Он, пожалуй, похож на вирус свиной чумы в Испании, — Может быть, изменение характеристики вируса— результат мутации?
— Мутация бывает естественная, когда вирус изменяется в самом животном. Таких условий для вируса на Кубе не существовало. За прошедшие годы не зарегистрировано ни одного случая заболевания чумой. Скрыть такого рода болезнь невозможно. Гибнет большое количество животных. Второй тип мутации—-в пробирке или в подопытном животном.
— Считаете ли вы, что свиная чума восьмидесятого года — результат диверсии?
— Как специалист и ученый, я могу утверждать, что никакого технического, научного, то есть иного, объяснения появлению вируса в этом районе нет. Мы провели, так сказать, реконструкцию появления болезни. Гуантанамо — малонаселенная провинция: всего четыреста пятьдесят тысяч жителей, и мы проверили все другие возможные источники заражения. Оказалось, что ни один из рабочих-интернационалистов, оказывающих помощь в Африке или других странах, ни один ветеринар, вообще никто не приезжал в то время сюда из-за границы. А ведь вирус свиной чумы не летает по воздуху. Он, как мы говорим, «ходит пешком».
Если бы вы спросили меня то же самое об эпидемии семьдесят первого года, я сказала бы «да».