— А вы говорите, всё хорошо. Значит, недовольство есть?
— Вот что я скажу. Недовольство есть, но лучше спросите, как мы жили раньше. Я работаю тридцать лет здесь и всю жизнь нанимал жилье. Платил не так много, но платил и, самое главное, не имел никакой надежды обзавестись своим домом. Мы ходили с женой по домам и снимали такие же вот сараюшки, как этот. Девять квадратных метров под крышей из досок. Заканчивался контракт в районе, и мы — все вещи на тележку, детей на себя — пошли снова искать...— Франсиско выразительно посмотрел на другую половину дома.—А с детьми даже эти лачуги не сдают... Куда деваться? Революция нам дает возможность построить свой дом.
В этом районе живет шесть тысяч человек. Люди в основном торгуют на рынке, есть и рабочие, как я. Но большинство, это вам будет интересно, почти восемьдесят процентов семей здесь—это те, у которых кто-то из близких сидит в тюрьме за службу в сомо-совской гвардии, А когда были выборы, семьдесят процентов из них проголосовало за сандинистов! Потому что знают: правительство хочет дать нам землю для строительства домов. Двести семей уже получили, и бумаги оформлены. Остальные ждут, когда пройдет урбанизация района, определят сейсмические разломы, чтобы дом во время землетрясения не пострадал. Вон, видите кирпичи? — Франсиско показал на аккуратно сложенные серые бетонные кирпичи—Я подкупаю их понемногу и, когда накоплю на дом, построюсь и буду жить...
Рядом с домом Франсиско стоит такой же дом-сарайчик с крышей на один скат. Из таких сараюшек состоит вся улица. Полы земляные, «удобства» во дворе, пыль, бедность, но не безнадежностью отдает от этой бедности, а надеждой. Одна американская журналистка написала книгу «Революция в семье» — книгу о никарагуанской революции, в которой все процессы толкуются как семейные или личные отношения— «ведь народ маленький, все друг друга знают». Кристин К. (точно имени не записал) пытается найти социальный слой, по сути враждебный революции. И находит его среди рыночных торговцев Восточного и других рынков. «Примерно девяносто тысяч врагов сандинистов в Манагуа»,— говорит она. Нам было приятно узнать, что Кристин ошиблась. Если даже родственники сидящих в тюрьмах сомосовцев голосуют за Фронт, то дела у контрас действительно плохи. Помню, что некоторые с надеждой в голосе говорили: «Пока плохи». Намекали на то, что может произойти в Никарагуа, когда четыре-пять тысяч контрас, бывших сомосовских гвардейцев, выйдут на свободу. Трудно предсказать развитие событий. Но одно соображение успокаивает.