Я побывал в тюрьме Тепитапа, где содержались бывшие сомосовские гвардейцы, разговаривал с ними и выяснил, что многие из них поступали на службу в национальную гвардию вынужденно, поскольку не имели ни работы, ни профессии, ни даже надежды на получение хоть какого-то заработка... «Теперь,— говорили они,— мы хотим только одного — жить спокойно со своими семьями, а заработать на жизнь теперь мы сможем: кто-то здесь выучился на столяра, кто-то получил профессию механика, кто-то научился тачать ботинки или шить одежду...» Правительство Никарагуа еще до соглашений в Гватемале амнистировало многих сомосовских гвардейцев, практиковалось и освобождение до истечения срока наказания. Это делалось, несмотря на то что практически все гвардейцы Сомосы совершали самые тяжкие преступления: насилия, убийства, вооруженный грабеж... Такова была система обеспечения верности солдат в сомо-совской гвардии —их, как в банде преступников, связывали кровавой порукой. В 1980 году я присутствовал на судах над сомосовцами и имел возможность убедиться: ни один из осужденных не мог сказать, что он не совершил какого-либо тяжкого преступления. И, несмотря на это, революционный суд никого не приговорил к смертной казни. Ни одного человека! Максимальные сроки давали — 30 лет тюрьмы. Но смертью никого не наказывали. Так ненавистна была сама идея смерти, культ смерти, насаждавшийся семейством Сомосы.
Интересно, что и большинство солдат сомосовской гвардии тоже жили в сараюшках из плохо подогнанных кривых досок, с земляным полом, без воды и удобств. Бедняки подавляли бедняков. Люди не знали другой жизни — темнота, неграмотность делали свое дело.
Когда читаешь о революционных событиях, находишь почти всегда в первую очередь материалы о боях, о гибели, о разрушениях. То, что репортеры — современные летописцы обращают внимание именно на такие события, понятно: революция — всегда насилие. Но хочу рассказать здесь одну короткую историю. Товарищ Томас Борхе после победы революции стал министром внутренних дел Никарагуа. И в качестве министра, человека, ответственного за борьбу против контрреволюционного насилия, он посетил тюрьму и встретился там со своим... палачом, тем самым, что пытал его в тюрьме Сомосы. Бывший палач испугался. Теперь-то ему придется расплатиться за все содеянное сполна.
— Ты будешь мне мстить? — спросил он у Томаса Борхе.
— Да,— ответил министр,— я отомщу тебе, но по-своему. Я отомщу тебе тем, что твои дети будут учиться в школах и станут грамотными людьми, патриотами своей страны. И ты поймешь, что напрасно прожил жизнь...